Азербайджанская оппозиция между архаикой и модерном. Ч.2.

Кто они – сетевые оппозиционеры? 

Возраст от 25 до 40 лет, высшее образование, многие обучались за пределами Азербайджана в европейских вузах. Часть сетевых авторов и сейчас проживают вне пределов родной страны.

Некоторые из них помимо сетевой активности становятся участниками общественных движений, участвуют в антиправительственных акциях. Классическим примером подобной структуры является движение NIDA, о котором у нас в России практически никто не знает. Между тем, это одна из первых на Южном Кавказе оппозиционных групп молодежи, возникших в 2011 году на волне арабской весны.

Соответственно, методы и цели проводимых акций во многом были схожи с деятельностью аналогичных молодежных движений в Тунисе, Египте, ряде других стран. Если «старая оппозиция» использует преимущественно традиционные формы протеста – разрешенные властями митинги, то NIDA  прибегала к более радикальным формам протеста — расклеиванием буклетов с антиправительственными призывами и надписями на стенах.

Поэтому не стоит удивляться, что именно они и являются главными «пациентами» силовых структур. В настоящий момент ЕСПЧ акцентирует внимание азербайджанских властей на пяти эпизодах, связанных с вынесением приговоров по деятельности молодежных активистов NIDA. А сами «общественники» определяют этапы деятельности организации «волнами посадок». Сейчас, похоже, начинается третий этап.

Однако NIDA это не вполне типичный случай «самореализации» молодых оппозиционеров. Все-таки вступить на путь открытой и публичной конфронтации с властями, не имея такого прикрытия как у Керимли или Гамбара – не всякий готов жертвовать карьерой и собственным будущим.

Именно поэтому значительную часть оппозиционного поля составляют молодые блогеры, которые не участвуют непосредственно в акциях протестного характера, но «модерируют» в сети неудобные для властей АР вопросы, занимаясь сугубо пропагандистской деятельностью.

Для них идеальной формой общественной организации являются сетевые сообщества украинского Майдана, образца осени 2013 года. Поэтому нет ничего удивительного в том, что именно они являются получателями западных грантов и участниками «школ», которые проводятся на территории Польши, Германии, стран Прибалтики, где молодых авторов «обучают» навыкам «революционной борьбы» в глобальной Сети. Или, говоря на языке создателей подобных курсов, «учат демократии».

Что их объединяет? 

Протестные настроения азербайджанской молодежи не следует преувеличивать и переоценивать. Все-таки процентная доля тех, кто сделал свой выбор и вступил на путь открытой критики властей страны, не столь велика. Преимущественно, это выходцы и среды бакинской молодежи, с достаточно высоким образовательным уровнем. Помимо фактора Запада, в их консолидации заметную роль играет фактор внешних событий – в 2011 году – арабская весна, в 2013 году – украинский Майдан.

Говорить о какой-то системной перелицовке лозунгов «старой оппозиции» не приходится. Критика власти строится на сходных акцентах – коррупция, монополизм, отсутствие свободы слова. Различия заключаются в степени радикализма и отсутствия у молодежных активистов «вписанности» в системы, что так свойственно Али Керимли или Исе Гамбару.

Молодые оппозиционеры спокойнее воспринимают религиозных активистов. Их коммуникации с западными посольствами развиваются активнее и эффективнее. Для властей АР это поколение «протестантов» пока не является прямой и явной угрозой. Запас прочности у системы достаточно велик. Но риски существуют, как впрочем, и для любой страны постсоветского пространства, где молодежный вектор внутренней политики всегда является «проблемной зоной».

Екатерина Шишкина (Москва)