Армянские выборы 2017: Новоявленные “оппозиционеры” из власти

Армения готовится к парламентским выборам 2 апреля. Они имеют важнейшее значение для распределения власти в республике с учетом конституционной реформы и перехода к парламентской форме правления. В эксклюзивном интервью Пресс-клубу “Содружество” один из ведущих армянских политтехнологов Виген Акопян рассказал о ситуации и процессах во властном и оппозиционном поле. А также оценил шансы разных политических сил на предстоящих выборах.

В первой части интервью разговор пойдет о мощных избирательных блоках, создаваемых лицами, которые долгие годы были на высших постах во властных структурах или тесно сотрудничали с властью – экс-лидером партии “Процветающая Армения”, одним из богатейших людей республики Гагиком Царукуном и экс-министром обороны, героем карабахской войны Сейраном Оганяном.

В оппозиционное поле в Армении бурную активность развили люди, близкие к власти, бывшие во власти или сотрудничавшие с властями. Например, Гагик Царукян и Сейран Оганян. Насколько они сейчас связаны с действующей властью и играют по ее правилам?

Что касается Гагика Царукяна, я думаю, всем ясно, что после событий февраля 2015 года без согласия он бы в политику не вернулся, и тут ни у кого нет сомнений, даже у сторонников Царукяна.

Здесь есть три варианта –  полное согласие между Сержем Саргсяном и Гагиком Царукяном, частичное согласие, или возможен третий вариант – Гагик Царукян принял решение самостоятельно, но тем не менее, после принятия решения какие-то правила игры между собой они установили: что делать и чего не делать.

Например, сейчас из обоих лагерей мы, в том или ином виде, завуалировано или публично, слышим заявления, что не будет перехода на личности, радикализма в отношении друг друга. В конце концов, тот же Гагик Царукян, начав долгий процесс возвращения в политику и все время сохраняя в этом вопросе интригу, всегда говорил, что тогда он ушел, так как не хотел революционных событий, не хотел крови. Он утверждал, что это было его личное решение, но все понимали, что оно было принято под давлением.

Сейчас он, фактически, дает понять, что вернулся не с радикальными лозунгами. В феврале 2015 года он дошел до требования смены власти во время митингов, сейчас, очевидно, что таких лозунгов не будет. Во всяком случае, Царукян заявляет, что он против всего этого.

В таких условиях ясно, что для властей он становится достаточно «комфортным», так как тянет на себя часть протестного электората, я бы сказал, того электората, который уже давно люмпенизировался. К сожалению, с каждым годом ситуация в стране была такой, что процент люмпена в протестном электорате увеличивался. Царукян создает иллюзию, что этот электорат может на него надеяться, как на какого-то альтернативного или даже оппозиционного деятеля.

Какие у него шансы на выборах?

Сейчас разговоры о каких-то процентах звучат демагогично, так как до сих пор не было даже ложных соцопросов, чтобы проанализировать их. Но есть две фигуры, у которых есть определенный рейтинг – это премьер-министр Карен Карапетян и вернувшийся в политику Гагик Царукян. Они могут быть локомотивами своих политических сил.

А на кого надеется бывший министр обороны? Он будет оппозиционером или псевдооппозиционером?

Я думаю, что здесь есть личные мотивы, обиды, желание показать, что его недооценили, обошлись несправедливо, что не он был стрелочником после апрельских событий. Он считает, что ему есть, что доказать, например, что он является самостоятельным фактором.

Если вспомнить, что (как писала пресса) обещали Оганяну, в течение последних двух-трех лет — его имя все время фигурировало в списке кандидатов на пост премьер-министра, а затем и следующего президента при старой, и даже при новой Конституции, с более слабыми полномочиями, но все-таки президента. То есть он, видимо, адаптировался к мысли, что у него будет какая-то особая миссия, более высокая должность. И вдруг, после апреля его увольняют, и общество прямо или косвенно считает его виновным во многих вещах. Думаю, что сейчас он ощущает необходимость доказать, что является самостоятельной фигурой.

Естественно, Оганян попытается выступать на оппозиционном поле, но думаю, что примерно так же, как и Царукян. То есть не будет персонификаций, острой критики, иными словами, как у нас любят говорить, «немного конструктивная оппозиция».

Но учитывая, что большая часть блока, в который он входит, не так конструктивна, возникает вопрос, насколько это окружение на него повлияет. Речь идет не столько о политических фигурах, но и бывших военных, части воинов-освободителей (добровольцы времен карабахской войны). Мы все знаем, что очень часто стратегически планируется одно, но процесс не всегда остается под полным контролем на среднем и низовых уровнях.

Хватит ли у него для этого финансовых и информационных ресурсов, с учетом определенного негативного фона вокруг него?

Если он будет действовать, только в действующем формате, то есть если он, его блок не объединятся с царукяновским…

А такая вероятность есть?

Теоретически есть. Почему я говорю теоретически? Учитывая, что с Царукяном властям договориться легче, думаю, в правилах игры было обговорено, что он на слишком большие блоки не пойдет. Хотя он и говорил о широком блоке, но полагаю, что в данном случае не имел в виду оганяновский блок.

Я думаю, что это должно беспокоить власти, так как в этом случае у электората будет ощущение, что есть второй сильный полюс, пойдет разделение на белое и черное, несмотря на наличие других оппозиционных сил. А электорат, особенно оппозиционный, имеет такую особенность – в последний момент отдает голоса более сильной и успешной силе, чтобы якобы не распылять их.

А если Оганян пойдет самостоятельно со своим блоком, есть ли у него шансы?

Я думаю, что если не будет каких-то форс-мажорных обстоятельств, он будет балансировать на грани 7%, которые необходимы (избирательному блоку), чтобы войти в парламент. По-моему, в этом плане у него будут только такие шансы, если не будет других форматов.

Сейран Оганян никогда не позиционировался в качестве «грязной», «криминальной фигуры». Он всегда, с человеческой точки зрения и с учетом пройденного им пути, считался человеком, имеющим определенные заслуги. Но даже в этих условиях, я считаю, что он уязвим, учитывая многолетнее участие во властных процессах. Более того, он всегда считался человеком из ближайшего окружения Сержа Саргсяна, и естественно, есть еще много «всплывших» вопросов: 1 марта (кровавый разгон акций протеста оппозиции в Ереване 1 марта 2008 года – прим. ред.), апрельские события, состояние в армии, разоблачения.

Причем он уязвим не только со стороны оппозиционного сегмента, так как он просто их соперник, претендующий на их голоса, но и со стороны властей. Которые, если им что-то не понравится, будут «вбрасывать» информацию, доселе нам не известную.

Тут важно отметить, что и его окружение, то есть политические силы, которые идут на выборы вместе с ним, в большинстве своем имеют те же проблемы. То есть они до последнего времени или были во власти, или у них сохраняется очень тяжелый шлейф, как например у Вардана Осканяна. И они не слишком ощутимо усиливают Оганяна.

Иными словам, я считаю, что учитывая все его имиджевые достоинства –  человеческие и профессиональные, у него есть и очень большие слабости, которые в основном связаны с его долгой провластной биографией и участием в некоторых сомнительных и «тяжелых» исторических ситуациях. Поэтому я думаю, что он в основном будет бороться за то, чтобы преодолеть барьер блоком.

Айк Халатян