Клановая система в Кыргызстане: мифы и реальность

В последнее время в информационном пространстве вал сообщений о внутреннем политическом устройстве в Кыргызской Республике. Всё большей сообщений о «кланах», «племён» и «трайбализма», которые якобы доминируют в общественной и политической жизни в стране.

Данная тема и раньше была на повестке дня, но в последний период противостояния экс- и действующего президента, вышла на передний план. Не отстают и зарубежные средства массовой информации, пытающие изучить всю подноготную. И первое что бросается в глаза, что при начале очередных бурных событий в стране, появляется уйма экспертов с апокалипсическими прогнозами, опирающихся на поверхностные выводы.

Прогнозы же строятся исходя из печального опыта других постсоветских стран, также переживших гражданский конфликт, госпереворотов и экономическую разруху. И если плачевная экономическая ситуация имеет место быть, то гражданское противостояние сильно раздуто.

Прежде всего, чтобы понять мотивы действий простого населения и элиты республики, необходимо понять, в каких условиях они находятся и с какими факторами вынуждены считаться. Именно они делают Кыргызстан уникальной страной со специфическими особенностями, к которой мало применим опыт соседних стран.

География — это приговор

Глядя на карту Кыргызстана, создаётся впечатление, что это очень маленькое государство. Так собственно и есть, однако, — это горная страна, большинство регионов слабо связаны между собой и мало контактируют. Безлюдные места сменяются густонаселёнными ареалами крестьянских поселений и городской урбанизации, а также нитками населённых пунктов вдоль важных автодорог.

Пресловутое определение «Север-Юг» произошло из-за Ферганского хребта, который горизонтально пролегает по стране и делит почти поровну. Собственно, кыргызстанская территория, примыкающая к Узбекистану и Таджикистану (и, немного к Китаю) — считается югом. Северная территория, озеро Иссык-Куль и обширные горные территории у границ с Китаем – зовётся севером.

В свою очередь юг делится на три области (Ошская, Джалал-Абадская и Баткенская), а северная на четыре (Талаская, Чуйская, Иссык-Кульская и Нарынская). При этом считается, что по совокупности населения у юга небольшое преимущество (55 на 45%), но точных данных, из-за высокой миграции, не имеется.

В свою очередь области делятся на районы, образованные также по географическому принципу. Причём некоторые районы по численности населения не уступают малонаселённым областям. И вот именно в районах, связи между проживающим там населением и выходцами из данной местности – предельно высокие. Если говорить о трайбализме, то надо иметь в виду именно районное деление, а не пресловутое «Север-Юг».

Это обусловлено тем, что каждый район, за некоторым исключением, также находится в естественных географических рамках за труднопроходимыми горными перевалами. Взаимодействие же между ними зачастую зависит от того, проходят ли по ним логистические пути.

Из-за горного рельефа связи между удалёнными областями крайне слабые. Если взять две самые дальние точки страны, то на автомобиле путь между ними в хорошую погоду займёт почти двое суток. Но при этом экономические связи у всех областных центров хорошо налажены со столицей.

Рядом с ними пролегают дороги республиканского значения, которые иногда являются единственной возможностью для связи с внешним миром. Живущие в одних областях люди вынуждены много взаимодействовать со своими земляками, при этом очень мало контактируют с отдалёнными районами страны. Кроме Бишкека и пляжей Иссык-Куля, как-то пересечься они могут разве что в Москве во время трудовой миграции.

Племена

Тема кыргызских племён и родов, коих насчитывают десятки, очень сложна. Но главный вопрос в том, насколько сильно это деление влияет на политическую жизнь в стране? Зачастую, читая зарубежную прессу, можно встретить знакомые со школьного учебника Истории упоминания про «Правое крыло», «Левое крыло», «Ичкилик», перечисление таких крупных племён как Сарыбагыш, Солто, Адыгене, Кыпчак и т.д.

Далее следует «логичное» умозаключение – раз нынешний президент/премьер происходят из того или иного родо-племенного союза, то происходит возвращение к прежним порядкам. Но на основе чего делаются такие выводы? Увы, но ни на какие исследования или опросы ссылок обычно нет.

В ряде местных СМИ, со ссылкой на сомнительного историка, появилась информация, что нынешний президент Сооронбай Жээнбеков происходит из рода Адыгене — это крупное объединение исторически проживающего в окрестностях города Ош. Хотя сам глава государства, о своём происхождении никогда публично не говорил. Возможно он не хочет не хочет говорить об этом, а может просто не знает.

Как бы удивительно это не звучало, но далеко не все кыргызы точно знают из какого они племени. Когда я проходил уроки Истории в школе и университете, учителя иногда спрашивали учеников – «А вы знаете из кого племени ваши предки?», — уверено поднимали руку около четверти. Причём как правило перечисляли наиболее крупные и известные. Остальные не знали или не были точно уверены.

Поэтому, когда тот или иной политик, начинает поднимать тему происхождений и называет как правило свою длинную родословную из крупного племени, то так и хочется спросить – Чем вы это можете доказать? Обычно отсылка идёт к местности где он родился, как будто это может служить достоверным источником. Обширная внутренняя миграция времён СССР сделала этот фактор далеко не определяющим.

И даже если принять на веру заявления, что племенное деление имеет место быть и в XXIвеке, то сразу напрашивается вопрос – почему это деление существует только в политике? В стране, например, существуют крупные преступные группировки, но почему-то нет никаких упоминаний из какого рода-племени криминальные авторитеты.

Также стоит посмотреть на страны, в которых племенные порядки никем не оспариваются. В них характерной чертой является контроль над частями силовых структур – армия, национальная гвардия, МВД, спецслужбы. Так или иначе набор и контроль в них осуществляется по племенному признаку, которые подчиняются не только своему непосредственному руководству, но и главе своего племени.

В Кыргызстане ничего подобного и близко нет и было. Даже в самые нестабильные годы в период двух революций, силовики всегда подчинялись тому начальству, которое в данное время контролирует столицу.

Когда свергнутый экс-президент Курманбек Бакиев из Бишкека перебрался в своё родовое селение Тейит, он попытался заручиться поддержкой на юге республики. Однако, проведя несколько митингов, вынужден был покинуть страну чтобы не оказаться в тюрьме. Никакой поддержки он не получил даже от местных представителей МВД, единственными верными союзниками были только его односельчане. В похожей ситуации оказался Алмазбек Атамбаев, когда кроме жителей его родового села «Кой-Таш», из простого населения никто не выступил в его поддержку.

Как приходят к власти?

И наконец – кланы, которые якобы полностью управляют Кыргызстаном. Чтобы понять, насколько они влиятельны, для начала следует посмотреть на избирательность власти в государстве. В отличии от других стран Центральной Азии, где победители президентских выборов на 99% уже известны, в Кыргызстане такой уверенности зачастую не бывает. Всегда есть реальные оппозиционные кандидаты, которые не на шутку ведут предвыборную борьбу.

Тоже самое касается парламентских выборов. Начиная с 2010 года пропрезидентская, партия не получает конституционное большинство, и по закону вынуждена вступать в коалицию с другими партиями. Таким образом, избирательный процесс – не фикция и голосующие реально влияют на расстановку сил. Есть конечно подкуп избирателей, но как показала практика, абсолютное большинство никто набрать не в состоянии.

За кого голосуют люди? За «денежных мешков» или местную элиту? И да, и нет. С одной стороны, огромные финансы необходимы для массовой агитации по всей стране, гастролей с артистами, рекламными репортажами в СМИ и т.д. Без этого невозможно набрать голоса по всей стране, особенно в крупных городах, которые зачастую голосуют за самую медийную личность.

Однако, большое значение будет иметь то, кого поддержат местные представители бизнеса и другие известные личности. Особенно это важно в сельской местности и небольших городах, в которых процент проголосовавших за одного кандидата или партию может запросто превысить 80%.  Кроме того, бизнес на местах может и вложиться в избирательную компанию, в случае успеха получив должности или часть госзаказов.

И как показала практика, побеждает тот, кто сумел склонить на свою сторону наибольшее число местной элиты на свою сторону, сформировав таким образом патронажную сеть на время выборов. После эти люди запросто могут перебежать в другую политсилу, но это будет потом.

Финансы важны, но далеко не всегда это гарантия успеха. Наглядный пример этому парламентские выборы 2015 года. Контролирующий рынок «Дордой» один из богатейших людей в стране, олигарх Аскар Салымбеков решил создать собственную партию – «Экмгек». Кроме того, осознавая свою небольшую личную популярность, он объединился с другой партией политического тяжеловеса — Адахана Мадумарова. Однако, они не смогли привлечь большое число известных личностей для избирательного списка и набрали всего 6%, оказавшись за бортом Жогорку Кенеша.

Поэтому успеха добивается только те силы, которые заручаются наибольшей поддержкой на местах. И в одиночку никакой революции они сделать не в силах, как это показали действия экс-президентов или других политических тяжеловесов. Активных сторонников, готовых силой противостоять правоохранительным органом, максимум набирается две тысячи, бунт Алмазбека Атамбаева был обречён до его начала.

Для реального превосходства, оппозиции необходимо создать союз из более десяти влиятельных элитариев, только в этом случае у них может возникнуть возможность свергнуть действующую власть. В остальном случае, противостояние будет носить локальный характер.

Кланы под прицелом

Кланы — неформальное объединение по кровному родству, земляческое или региональное – существуют абсолютно во всех странах. В Китае, например, широко известен Шанхайский клан, в Узбекистане Самаркандский клан, в России группа «Питерских», перечислять можно долго. Но в условиях реально проводимой политики, географических и исторических особенностей, подобные объединения в Кыргызстане проявляются наиболее ярко, отчего и вызывает сильное раздражение у населения.

Подобной положение дел, когда люди достигнув высоких постов тащат за собой массу родственников и земляков, вызывает раздражение в первую очередь у конкурирующих группировок и через подконтрольные СМИ они обрушивают на них вал критики. Как это сейчас происходит в отношении клана действующего президента и приближённой к нему семьёй Матраимовых. Поскольку они из одного региона, критики указывают на засилье «ошских», хотя по распределениям высших государственным должностей, ни у кого нет доминирующего преимущества.

Всю эту специфику необходимо учитывать, когда в Кыргызстане начнутся (а они обязательно будут) очередные митинги. Это самый проверенный способ противостояние элитариев и способ выражения недовольства. Но, чтобы всё это переросло в нечто масштабное, надо пересчитать влиятельных фигур, которые за этим стоят, иначе ничем серьёзным это не закончится, а Кыргызстан как был, так и останется, несмотря на все апокалиптические прогнозы. И даже если события будут развиваться по наихудшему сценарию, то в конечном итоге, как это было уже не раз, это приведёт к замене одних существующих властных группировок на других, и события пойдут по новому кругу.

Евгений Погребняк