Любовь к Родине или поющие сердца: Маяковский и Грузия

200 лет прожили вместе русский и грузинский народы. Прожили в одной семье, но и в семье отношения между ее членами не всегда бывают полностью гармоничными. В отношениях между нациями и простыми людьми очень часто сливаются воедино центробежные и центростремительные силы, создавая сложный, зачастую противоречивый политический ландшафт.

До распада Советского Союза было обязанностью говорить о дружбе, которая соединяла эти народы, об общей религии, об общих культурных ценностях, об успешной интеграции грузин в российский имперский социум, хоть царского, хоть советского периодов.

После распада Советского Союза обязанностью стало говорить о колониальной политике и гнете, о жестоких притеснениях, о борьбе грузинского народа за свою свободу и независимость против русских захватчиков, приводить примеры народных восстаний и жестоких сталинских репрессий. Причем, не упоминается, что в то же самое время восстания бывали и в русских деревнях (интересно, против каких оккупантов восставали русские крестьяне в России), а сталинские репрессии обрушивались на все народы, среди которых русский пострадал больше остальных. И как быть с тем фактом, что огромное количество грузин служило в русской армии и в регулярных войсках, и во всех многочисленных русско-турецких и русско-иранских войнах доблестно сражалось, получало высокие боевые награды и высокие чины, вплоть до генеральских. Не очень-то это похоже на отношения между оккупантами и их жертвами.

Многие империи пытались создать моноэтническое общество. В Римской империи особо отличившийся варвар, и при этом достаточно романизированный, в качестве награды мог стать гражданином Рима. В Турции могла существовать только одна нация — титульная, а для остальных лучшим средством убеждения был ятаган.

Российская империя обладала одним удивительным качеством: процесс ассимиляции очень редко приводил к утрате национальной идентификации, и при этом возникало какое-то удивительное мультикультурное сообщество. Лучшим подтверждением этому могут служить судьбы двух великих поэтов, ярко засиявших на небосклоне поэзии 20 века.

Один поэт — русский Маяковский, родившийся в Грузии, а другой — грузин Булат Окуджава, родившийся в Москве.

Будучи русским, Владимир Маяковский всегда считал Грузию своей родиной, потому что выражение «вторая родина», на мой взгляд, лишено смысла. Родина не может быть первой или второй, она бывает одна — единственная, хотя может включать в себя самые разные страны.

Вот и Маяковский никогда не скрывал своей сыновьей любви к краю, где он родился. Ему был точно известен адрес Эдемов и рая — это, конечно, была его Грузия.

Сын всегда в неоплатном долгу перед матерью, и Маяковский всегда был в долгу не столько перед парижской лампионией, сколько перед багдадскими небесами.

Я в долгу перед Бродвейской лампионией,

перед вами, багдадские небеса,

перед Красной Армией,

перед вишнями Японии — перед всем,

про что не успел написать…

(Речь идет не о столице Ирака, а районном центре Багдади. Прошу прощения за эту справку у интеллигентного читателя, но уж время такое…)

Продолжение следует…

Давид Барамидзе