Милли Меджлис Азербайджана: Прорыва не произошло!

Законопроект призванный лечить наркоманов, а не сажать в тюрьму, так и не прошел!

В интервью глава Правозащитного центра Азербайджана (ПЦА) Эльдар Зейналов рассказал о «прорывных» изменениях в УК АР и сравнил их с практикой в других странах.

   -В Азербайджане на прошлой неделе готовились внести изменения в уголовный кодекс, согласно которому будет законодательно закреплена возможность принудительного лечения от наркозависимости в качестве основного или дополнительного наказания для лиц, совершивших преступления небольшой тяжести, связанные с наркотиками. Однако, увы,депутаты поддержали правоохранительные органы, которые выступили против декриминализации статьи 234.1, и все осталось как прежде.Расскажите, что сейчас гласит закон, и что изменилось бы, в случае, если данное нововведение приняли бы?

— Суть предлагаемых изменений в УК АР заключалась в исправлении несправедливости в отношении простых наркозависимых граждан, которые вовлечены в незаконный оборот наркотиков лишь как потребители. Если задуматься, то от этого преступления нет иных жертв, кроме них самих. Как и в случае алкоголизма, например.

Сегодня, согласно статье 234.1 Уголовного Кодекса Азербайджана, «незаконные приобретение или хранение без цели сбыта наркотических средств или психотропных веществ в количестве, превышающем необходимое для личного потребления, наказываются лишением свободы на срок до трех лет». Как видим, само употребление наркотиков преступлением не считается, но при этом, наркотики легально в аптеках не продаются. Кроме того, не определена официально и та самая доза наркотика или «психотропа», которая превышает личную потребность.

Поэтому задержание с миниатюрным пакетиком наркотика автоматически влечет выдвижение обвинения по ст. 234.1 УК. Именно это и делает  наркотики таким популярным обвинением в случаях задержания политических оппонентов – ведь потенциальное наказание в 3 года лишения свободы автоматически гарантирует арест, как меру пресечения.

Правда, есть и неудобный момент в виде наркозависимости. Если суд решит, что к человеку применимы основания, перечисленные в статье 93.1.4 УК, то, помимо лишения свободы его будут лечить (применят «принудительные меры медицинского характера»). Если не вылечится за один курс, то на основании с. 98 УК могут и продлить лечение.

При этом «принудительные меры медицинского характера» в отношении психически больных и наркоманов, хотя и назначаются судом в рамках приговора, не входят в число ни основных, ни дополнительных мер наказания, перечисленных в ст. 42 УК. Это создает некоторые проблемы.

Дело в том, что существующая практика обычно лишает неизлеченных наркоманов возможности помилования и условно-досрочного освобождения. При этом «невылеченность» осужденного определяется не его состоянием здоровья, а наличием или отсутствием в приговоре фразы о принудительном лечении. Стало быть, на сегодня мало излечиться, нужно еще провести через суд изменение формулировки приговора.

И тут в игру вступает прокуратура, которая формально никакого отношения к рассмотрению таких вопросов не имеет, но зато может опротестовать решение районного суда в апелляционной инстанции. В результате, судья, принимая во внимание мнение прокуратуры, отказывается исключать из приговора фразу о принудительном лечении, и осужденного, без какой-либо новой медкомиссии, отправляют лечиться снова. Понятно, что это благодатнейшая почва для коррупции, о которой уже давно говорят и заключенные, и правозащитники. К тому же потребителей, по естественной причине, всегда больше, чем дилеров. Стало быть, значительная часть заключенных переместится в больницы, где им и место.

Посмотрим на вопрос с экономической точки зрения. Лечение от наркозависимости занимает где-то полгода, а назначенный по приговору срок по ст. 234.1 может достигать и трех лет. Если даже есть смысл держать в тюрьме неадекватного больного в течение времени лечения, то зачем наказывать общество, держа его в тюрьме уже после излечения, платя из кармана налогоплательщиков за его содержание там, по некоторым данным, до 6.000 манат ежегодно? Не лучше ли направить эти деньги на улучшение здравоохранения, в частности, на клиники для наркоманов? Да и улучшит ли обычного человека, виновного только в том, что он зависим от наркотиков, 2-3-летнее содержание вместе с ворами, мошенниками, грабителями, убийцами?!

Бывает и так, что человека арестовывают по другой статье и не замечают, что он наркозависим. И вдруг уже в колонии выясняется, что он болен. И что же, его лечат? «Нет, у него же в приговоре нет пункта о принудительном лечении»,- объяснил мне тюремный врач.– «За ним устанавливается наблюдение, и когда его ловят с наркотиком, то дают дополнительный срок и указание о лечении». Добавлю и то, что при этом часто арестовывают и наказывают родственников заключенного, которые приносят в тюрьму наркотики по его требованию.

Все было бы намного проще, если бы к больному относились как к пациенту, а не преступнику. Собственно, этого и добивались авторы предложенной поправки. Добавлю, что поправки, во время обсуждения в парламенте уже встретили неприятие со стороны  начальника Управления правового обеспечения и информации Генеральной прокуратуры АР Натига Гусейнова, а также председателя Коллегии по тяжким преступлениям Верховного Суда АР Шахина Юсифова. И как результат, закон не был принят!

— Я так понимаю, что авторы предложенной поправки пытались в этом вопросе перенять европейскую практику?

— В известной степени. В Европе проводят строгое разграничение между хранением и распространением наркотиков.  Например, в Чехии, Эстонии, Испании, Италии, Португалии хранение наркотиков влечет не уголовную, а административную ответственность, в некоторых странах уголовная ответственность наступает, если количество хранимых наркотиков зашкаливает за какой-то предел. В Германии потребление наркотиков не считается преступлением, за хранение определенного количества наркотика назначается штраф, а за хранение большого объема наркотиков назначается лишение свободы.

В Португалии с 2001 года ни употребление, ни хранение наркотиков не являются уголовно наказуемыми. Причиной было то, что количество наркоманов достигло 1% населения, а по числу ВИЧ-инфицированных наркоманов и количеству смертей от передозировки страна опережала многие страны Европы. И тогда власти стали бороться не с людьми, а с болезнью, перенаправив средства из правоохранительных органов в органы здравоохранения. За первое десятилетие вдвое сократилось число наркоманов. Наркозависимые начали открыто обращаться за лечением. В результате сейчас в Португалии от наркотиков умирают 3 человека на 1 млн. населения (в 15 раз меньше, чем в Великобритании, в 20 раз – чем в Швеции и в 42 раза – чем в Эстонии).

-Если говорить о других странах СНГ, там есть что-то подобное или по старинке всех за решетку?

-Отмечу, что в СНГ уголовные кодексы созданы на основе «Модельного кодекса», разработанного для СНГ российскими специалистами. Поэтому подход к проблеме там такой же. В России даже обрабатывается общественное мнение с целью криминализации не только хранения, но и употребления наркотиков (за это вроде бы выступают 78% респондентов).

Если же взять нашу соседку – Грузию, вышедшую из СНГ, то в ней за хранение наркотиков можно получить даже пожизненный срок, причем его назначают даже женщинам. Несколько таких женщин-пожизненний недавно помиловал президент страны. При этом наркозависимость остается уголовно наказуемой и лечится неоднозначно воспринимаемой паллиативной метадоновой терапией, т.е. «пересаживают» с тяжелых наркотиков на более легкий. В Азербайджане, как и в России, хранение и употребление метадона наказуемо. В сложное положение после 2014 года попали 805 живших в Крыму героиновых наркоманов, которые проходили в Украине метадоновую терапию. Запасы метадона были уничтожены, заместительная терапия прекращена, после чего часть пациентов умерла из-за суицидов и передозировки.

— Получается, что если бы данные изменения в уголовный кодекс, были бы приняты, Азербайджан совершил бы небольшой прорыв, если сравнивать с практикой, применяемой в других странах СНГ?

-Это был бы еще не прорыв, так как наркозависимые все равно наказывались бы в уголовном порядке, т.е. считались бы преступниками. Но, на мой взгляд, это стал бы шаг в правильном направлении. Но ничего не произошло, однако, не сомневаюсь, что законодательство АР в этой области еще будет дорабатываться.

Джамиля Алекперова (Баку)