Эксперт: Азербайджан движется к тому, чтобы стать приоритетным экономическим партнером ЕАЭС

Азербайджан и Россия готовятся отметить 25-летие установления дипломатических отношений.  К юбилейной дате государства подходят в статусе стратегических партнеров, который реально подтверждается высоким качеством взаимодействия в различных измерениях.  В нынешних геополитических реалиях это взаимодействие может быть усилено ранее незадействованными форматами и наполнено новым содержанием, считает политолог, эксперт МГИМО МИД РФ Алексей Фененко.  

— Алексей, исходя из опыта минувшей четверти века, какое место сегодня занимает Азербайджан во внешней политике России как партнер и как субъект геополитики, как государство, обладающее весомым статусом в  очень непростом и очень интересном регионе?

— Российско-азербайджанские отношения за минувшие 25 лет прошли не самый простой путь. В первой половине 90-х годов они носили во многом конфликтный характер, что было обусловлено тремя причинами. Первая – это поддержка Россией Армении в Нагорно-Карабахском конфликте. Второй момент: в руководстве России года «имело место мнение»,  что Азербайджан косвенно поддерживает сепаратистов в Чечне. Третий момент – серьезная обеспокоенность России продвижением Анкарской декларации, которую в 1992 году Турция подписала с Азербайджаном и другими тюркоязычными странами в стремлении крепить «дух братства и солидарности».

Но затем, начиная с середины 90-х, в российско-азербайджанских отношениях произошел позитивный перелом – обе стороны осознали: от партнерства они могут достичь гораздо больше выгод, чем от конфронтации. Во многом это было связано с приходом к власти президента Гейдара Алиева.

Значимой вехой укрепления отношений стало подписание в 1997 году Договора о дружбе, сотрудничестве и взаимной безопасности между двумя государствами. А несколько лет спустя, стороны подписали также важные соглашения об аренде военных объектов и о военно-техническом сотрудничестве. Это дополнило взаимодействие по линии борьбы с терроризмом, которое вошло в еще более продуктивный вектор.

Следующий этап – 2003 год, когда начинается постепенный отход Азербайджана от блока ГУАМ. Для России это было особенно важно, поскольку позволило предотвратить превращение ГУАМ в агрессивно антироссийское объединение. Это было большим достижением в двусторонних отношениях.

В то же время в Азербайджане начали ощущать, что Россия стала занимать более сбалансированную позицию в Нагорно-Карабахском конфликте.

Следующий этап начался с прихода на новый срок президента России Владимира Путина в 2012 году. Тогда уже в России появился действительно новый проект вывода российско-азербайджанских отношений на следующий уровень, рассматривавший возможности интеграции Азербайджана в «евразийский проект». Правда, переговоры, проведенные летом 2012 года делегацией во главе с председателем Госдумы С.Нарышкиным, не дали ожидаемого эффекта, но они показали: Азербайджан заинтересован в «евразийском проекте» и внимательно за ним наблюдает.

На мой взгляд, двусторонние отношения стали еще более доверительными после прошлогоднего кратковременного обострения ситуации в Нагорном Карабахе. Тогда Азербайджан убедился, что Россия занимает действительно сбалансированную позицию в конфликте.

И еще один важный момент – контекст российско-турецких отношений. Тот факт, что Россия, несмотря на все перипетии, все-таки смогла восстановить их после кризиса конца 2015 года, безусловно, отразился позитивно  и на российско-азербайджанских отношениях.

Во-первых, для Азербайджана отпала необходимость делать выбор между Россией и Турцией, поскольку оба государства подтвердили курс на развитие  партнерских отношений.

Во-вторых, это укрепило возможности расширения  экспорта углеводородного сырья для республики. Если раньше по проекту Баку – Тбилиси – Джейхан шла дипломатическая борьба между Россией и Турцией, причем последнюю больше подталкивали к конфликту США и Великобритания, то перспективы создания общего нефтегазового хаба двумя партнерами позволяют   Азербайджану, подключившись к проекту, извлечь серьезные экономические выгоды.

— Одной из доминант в двусторонних отношениях России и Азербайджана в период активизации отношений выступает сотрудничество в военной и военно-технической сфере. Но только лишь этот аспект не решает проблем региональной безопасности и не исключает тех вызовов и угроз, которые существуют в регионе. В этом смысле ограничивается ли взаимодействие Азербайджана и России двусторонним форматом? Или же существуют возможности расширить его за счет подключения к процессу третьих игроков, в частности, Турции и Ирана, а также через сотрудничество в рамках международных объединений, например в формате ШОС?  

— Вы знаете, да. В настоящее время перспективным видится созданный в январе 2017 года «астанинский процесс» с участием России, Ирана и Турции, который, кстати,  вызвал болезненную реакцию в Вашингтоне. Что не понравилось США? Во-первых, не понравился сам факт того, что России удалось усадить за один стол и Турцию, и Иран. Американцы были уверены, что это страны с непримиримыми противоречиями.

Во-вторых, администрации Трампа очень не понравилось, что этот факт укрепляет позиции Шанхайской организации сотрудничества, поскольку и Турция, и Иран в разных формах являются партнерами Организации. То есть, таким образом, возникает некий «дочерний» формат ШОС.

И, наконец, третий момент – то, что Турция начинает самостоятельные действия, как считают американцы, самостоятельную игру вне НАТО.

Если к этому формату подключится Азербайджан и будет постепенно интегрироваться в работу ШОС, это еще больше укрепит Организацию. Кроме того, такое включение может создать новую дополнительную площадку для переговоров по Карабахской проблеме, к решению которой Азербайджан всегда мечтал каким-то образом привлечь Турцию. И если раньше это была прерогатива сугубо Минской группы ОБСЕ, то сейчас такая возможность в перспективе может появиться через расширение формата «астанинского процесса».

И это, на мой взгляд, может существенно продвинуть решение проблемы. Известно, что в конце октября – начале ноября прошлого года переговоры в рамках Минской группы ОБСЕ вновь заблокировались, причем не без влияния со стороны Соединенных Штатов. Напомню, ранее и в Вене, и в Санкт-Петербурге, стороны пришли к решению двигаться по так называемому поэтапному плану демилитаризации прилегающих к Карабаху районов Азербайджана по формуле «2+5». Но тут американцы заявили, мол, надо подождать, повременить, надо пересмотреть достигнутую повестку. И время ушло. Вскоре прошли выборы в так называемой Нагорно-Карабахской республике, что привело к кризису переговорного процесса.

Из сказанного невольно встает вопрос: потянет ли реально Минская группа ОБСЕ  процесс урегулирования Нагорно-Карабахского конфликта? Не пора искать в связи с этим еще оду переговорную площадку, тем более, что и Армения традиционно доверяет Ирану.

Мне кажется, в этих условиях можно было бы подумать о расширении «астанинского процесса» в случае если он будет эффективным в урегулировании сирийского конфликта.

— Азербайджан именуют форпостом Каспийского региона. Насколько совпадают позиции России и Азербайджана в определении «реперных точек» по обеспечению безопасности в этой «зоне ответственности»?

— Я бы сказал так: традиционно, особенно на Западе, принято противопоставлять позиции России и Азербайджана по Каспию, говорить о том, что Россия выступает за признание Каспия морем, Азербайджан – за признание озером.

Да, когда-то в 90-х это было предметом острых споров. Но одно из главных достижений минувших лет состоит именно в том, что стороны сумели снизить градус напряженности вокруг сложного вопроса, отойти от конфликтной темы и начать сотрудничать.

Тот факт, что конфликтная повестка в определении статуса Каспия отложена на неопределенный срок, очень способствует прогрессу в экономической сфере. Не только в отношениях Азербайджана с Россией, но в последнее время и в отношениях Азербайджана с Ираном. Если на этом фоне удастся запустить серьезные совместные проекты в области добычи нефтегазовых ресурсов на Каспийском шельфе, это будет безусловным плюсом для будущего российско-азербайджанских отношений.

Одновременно, правда, это может привести к очень серьезным региональным подвижкам, о которых у нас, к сожалению, мало говорят.

Дело в том, что Армения традиционно считала «своим ресурсом» позитивные отношения с Ираном и возможность предоставить России прямой транспортный коридор до Ирана. Но теперь аналогичный коридор сможет предоставить и Азербайджан с серьезными экономическими выгодами для себя.

И этот коридор будет очень привлекательной альтернативой армянскому маршруту, который проходит через территорию Грузии. С это страной, несмотря на позитивные подвижки последних трех лет, у России все-таки остаются очень непростые отношения.

С учетом перечисленных факторов недавние азербайджано-иранские договоренности очень серьезно меняют региональный расклад, в том числе и по Каспию. И, конечно, понимая это, американская и британская дипломатия будут делать все для срыва и девальвации наметившегося сближения между Азербайджаном и Ираном.

— Коль мы затронули аспект экономических выгод, то какова ваша оценка перспектив взаимодействия Азербайджана с Евразийским экономическим союзом. В каком-то формате возможно ли подключение к сотрудничеству?

— Думаю, не только возможно, но и практически неизбежно в перспективе, потому что Азербайджан, находясь в тесных границах и в тесном экономическом взаимодействии с государствами Евразийского экономического союза, движется к тому, чтобы стать его приоритетным экономическим партнером. А от приоритетного партнерства до ассоциированного членства – один шаг.

Участие в ЕАЭС выгодно Азербайджану не только расширением возможностей транзита нефтегазовых ресурсов по российскому маршруту. Это, опять же, перспектива появления новой переговорной площадки по урегулированию Карабахской проблемы, где республика сможет опереться на ресурс тех государств ЕАЭС, которые традиционно поддерживают ее позицию в конфликте, например, тот же Казахстан.

Полагаю, для Азербайджана в этом смысле открывается определенная перспектива, не говоря уже возможности запуска крупных совместных экономических проектов.

Более того, если Ирану действительно удастся выстроить взаимодействие с Азербайджаном, то может также появиться идея создания общего транспортного коридора, который откроет России выход к побережью Персидского залива.

Но все, о чем мы говорим, и это нужно понимать, очень не нравится Вашингтону и Лондону. И я уверен, они будут настраивать Азербайджан на отказ от взаимодействия с Евразийским союзом. И здесь несколько возможных направлений действий. Первая линия – Армения, где сейчас появилось, судя по сигналам, которые мы получаем из Еревана, достаточно влиятельное крыло элиты, настроенной против евразийской интеграции и на разворот в сторону Европейского союза. Правда, как они это мыслят технически, не имея общей границы с ЕС, я себе с трудом представляю, равно, как и то, какой ассортимент товаров могут предложить Европейскому союзу. Но, не исключаю, что США могут использовать такой расклад для создания конфликтной ситуации, поставить Россию перед выбором: или Армения дистанцируется от ЕАЭС, а это будет серьезным имиджевым ударом для ЕАЭС и ОДКБ, или вы корректируете позицию, в том числе по Нагорно-Карабахскому конфликту. Здесь для России существует очень неприятные риски, о которых мы должны знать.

Второе направление дестабилизации обстановки – поддержка той части элиты в Турции, которая ориентирована не на партнерство, а на конфликтные отношения с Россией.

Думаю, вероятность того, что игра по этим направлениям будет реализовываться,  высока. Поэтому для Росси  очень важно укреплять партнерские отношения с Азербайджаном и постараться удержать ту тонкую линию, которую мы нащупали на саммите ОДКБ в Ереване в прошлом году.

Напомню, там Россия четко заявила: гарантии обеспечения безопасности Армении неоспоримы, но они не распространяются на Нагорный Карабах. Я был в Ереване и видел, какую реакцию это вызвало в Армении. Но другого варианта сбалансированной позиции, в общем-то, нет.  И очень хотелось бы, чтобы это понимали и наши партнеры…