Эксперт: У американского бизнеса пока нет серьезных экономических интересов и проектов в Узбекистане

15-16 мая года состоялся официальный визит президента Узбекистана Шавката Мирзиёева в США. В ходе двухдневного визита были подписаны пять документов, направленных как на укрепление торговых отношений с США, так и на развитие внешнеторгового потенциала республики в целом.

Одним из главных подписанных документов стал Меморандум о взаимопонимании по расширению двусторонних торговых отношений с Минторговли США. В рамках этого документа достигнута договоренность о возобновлении участия Узбекистана в ряде американских программ.

Немаловажным результатом визита стало обсуждение подготовки «дорожных карт» по развитию электронной коммерции в Узбекистане и расширению доступа узбекских предпринимателей к глобальным торговым платформам и системам электронных платежей. С этой целью был подписан Меморандум о взаимопонимании и сотрудничестве с интернет-платежной компанией Openbucks Corp. по развитию электронной торговли в Узбекистане.

В целом стоит отметить, что второй визит узбекского лидера в США носил более практический характер. Подробнее о результатах американского вояжа Мирзиёева рассказал руководитель аналитической группы «Центральная Евразия» Владимир Парамонов:

 

— Какие договоренности в рамках госвизита в США, на ваш взгляд, стали самыми значимыми?

— Визит носил в основном политико-дипломатический характер и, безусловно, уже вошел в историю узбекско-американских отношений как наиболее яркий и успешный. Поэтому, как с точки зрения политики, так и с точки зрения дипломатии, результаты визита не просто блестящие, но и стратегически достаточно важные. Причем не только в контексте отношений с США, но и в контексте отношений с Россией, Китаем и многими другими странами, сближение с которыми идет одновременно и параллельно со сближением с Соединенными Штатами, а в каких-то случаях – даже быстрее.

Понятно, что всех этих результатов невозможно было бы достичь без фактора личности нового лидера Узбекистана, серьезной работы МИД и СГБ, конкретных структур аппарата президента, отдельных руководителей Сената, а также информационно-аналитического обеспечения со стороны ключевых исследовательских институтов Узбекистана, ряда министерств и ведомств.

Тем не менее, необходимо честно признать, что экономическая, военно-политическая, военно-техническая, гуманитарная и иные составляющие были выражены, мягко говоря, гораздо слабее политико-дипломатической, а их дальнейшее развитие и наполнение конкретным содержанием зависит от сложной суммы трудно-просчитываемых факторов. Многие из этих факторов напрямую не связаны с Узбекистаном, так как предопределяются глобальной, региональной и внутренней повесткой дня самих США, динамикой развития международных и региональных отношений, глобальной экономики в целом.

— Готова ли экономика Узбекистана к полноценному сотрудничеству с крупными компаниями Америки?

— А готовы ли сами США и их компании к полноценному экономическому сотрудничеству с Узбекистаном? Ведь, с одной стороны, экономика Узбекистана в целом-то подготовлена именно к долгосрочным формам экономического сотрудничества, остро нуждается в прямых инвестициях и новых технологиях. Но, с другой стороны, у США и американского бизнеса пока нет и, скорее всего, так и не появится серьезных экономических интересов и проектов ни в Узбекистане, ни во всей Центральной Азии. Нефтегазовое направление составляет редкое исключение в этом ряду.

К тому же американский рынок для узбекской продукции не является географически близким и, следовательно, перспективным и приоритетным. Более перспективны и приоритетны для Узбекистана рынки России и Китая, других соседних стран. В этой связи, для развития глубоких форм экономического сотрудничества с США необходимы локомотивные проекты, разработка которых потребует привлечения значительных интеллектуальных ресурсов с обеих сторон и постановку в качестве главного ориентира следующего принципа: «меньше политики и больше экономики».

— Можно ли сказать, что данный визит стал более практическим по сравнению с предыдущим?

— С середины 90-х годов прошлого века ваш покорный слуга на профессиональной основе занимается изучением политики США в отношении Узбекистана и всей Центральной Азии. К тому же мне когда-то удалось поруководить сектором «США и Европа» Института стратегических и межрегиональных исследований при Президенте Узбекистана и даже посчастливилось, возможно, не случайно, защитить кандидатскую диссертацию по теме «Геостратегия США в Центральной Азии». Поэтому еще раз скажу: визит был полноценным, наиболее ярким и значимым по сравнению со всеми другими визитами и встречами, «полу-визитами» и «полу-встречами» на протяжении всего периода после распада СССР и обретения Узбекистаном независимости.

Что же касается его практической составляющей, то, на мой взгляд, она зависит от будущей работы конкретных министерств и ведомств, исследовательских институтов, междисциплинарных, межведомственных и межгосударственных команд. Политический фон для развития отношений сегодня как никогда благоприятный, однако требуется кропотливая экспертная, аналитическая, научная и, в целом, исследовательская проработка основных элементов и направлений нашего сотрудничества. Иначе положительный момент будет утерян и «утонет» в пропагандисткой шумихе.

— Министерство внешней торговли Узбекистана подписало Меморандум о взаимопонимании и сотрудничестве с ЮСАИД по поддержке вступления Узбекистана в ВТО. Заключение этого соглашения означает, что американская сторона поддержит Узбекистан в процессе вступления в ВТО?

— По большому счету, все это ничего особо важного не означает. Это может означать лишь проведение тренингов, консультаций, чтение нотаций и продвижение неких тезисов, схем и алгоритмов, не более… США профинансируют, прежде всего, работу своих же консультантов, экспертов, разного рода пропагандистов ВТО, исследовательских и иных структур. Также, возможно, будут организованы поездки в Америку для наших чиновников, отвечающих за вопросы вступления Узбекистана в ВТО. Возможно проведение тренингов и других мероприятий для журналистов в целях информационно-пропагандистского обеспечения процесса вступления республики в организацию.

Но серьезная работа для Узбекистана начнется с момента, когда будут обсуждаться многочисленные условия вступления в ВТО. По идее, это должна быть кропотливая исследовательская работа междисциплинарных команд и не только экономистов. Причем не только экономистов неолиберальной ориентации. Причем не только сторонников вступления в ВТО. Будет ли такая работа организована? Какую помощь окажут США и окажут ли вообще какую-либо действенную помощь? Какие условия подставит перед нами американская сторона? Вопросов очень много, а четких ответов пока нет и не может быть даже у экспертов и политиков.

Например, соседний Казахстан неоднократно заручался поддержкой Запада для вступления в ВТО, однако переговоры и консультации были крайне сложными и длились достаточно долго: с 1993 года по 2015-й. Поэтому и Узбекистану надо нацеливаться на долгие и сложные переговоры, серьезную работу, если мы хотим хоть как-то отстоять свои долгосрочные интересы и не превратить страну в сырьевой придаток глобальной экономики. Причем надо работать, прежде всего, с нашими ключевыми экономическими партнерами — Россией и Китаем, странами Центральной Азии, согласовывая хотя бы основные принципы и подходы экономической стратегии. Другой вопрос: а готовы ли к этому наши партнеры?

Уверен, что Китай смог бы оказать ценную помощь Узбекистану. При разумном задействовании китайского фактора он может стать, а по каким-то направлениям уже стал, локомотивом экономического развития как для Узбекистана, так и для всей Центральной Азии. То же самое можно было бы сказать и о России, если бы она в корне пересмотрела прежний, по большому счету, самоубийственный экономический курс. Но это отдельная тема.

— Как вы считаете, нужно ли Узбекистану сближаться с США? Какие выгоды он получит от этого процесса, и в чем состоит заинтересованность США?

— Не надо забывать, что интерес США к Узбекистану предопределяется факторами напрямую с нашей страной не связанными, как бы нам не хотелось верить в нечто иное и тешить себя иллюзиями, что мы важны для Соединенных Шатов сами по себе. Афганистан, Россия, Китай, Иран, исламский мир – вот, пожалуй, неполный перечень наиболее принципиальных для Вашингтона факторов, значение которых в системе американских приоритетов в отношении Узбекистана постоянно меняется, варьируется.

Так, сегодня для Соединенных Штатов на первый план вышли вопросы тылового и логистического обеспечения своих войск в Афганистане, а также снижения конфликтности во взаимодействии с исламским миром. Узбекистан, по сути, уже поддержал США по всем этим вопросам. Что важного наша страна получила взамен, особенно в экономическом, практическом плане? Ответ на этот, казалось бы, простой вопрос, на мой взгляд, пока не столь очевиден.

Завтра для США, возможно, более значимыми станут алгоритмы и схемы стратегического сдерживания в регионе России, Китая и Ирана – принципиально важных для Узбекистана партнеров. Готовы ли узбекская дипломатия, экспертиза, аналитика и наука дать четкие ответы на возможные угрозы во многом искусственной, поддерживаемой извне эскалации напряженности в нашем регионе?

На мой взгляд, Узбекистану необходимо продвигать стратегическую задачу превращения Центральной Азии в площадку сотрудничества, а не соперничества, в том числе между ведущими внешними игроками. Если кто-то из них, этих игроков, вдруг захочет поиграть в какие-то геополитические игры, то Ташкент в тесном взаимодействии со столицами других стран региона должен давать жесткий отпор таким попыткам.

Но опять-таки – это очень сложная и малоподъемная задача вне контекста реальной работы: масштабной мобилизации интеллектуальных ресурсов на цели проведения системных, междисциплинарных исследований, разработки на этой основе долгосрочных схем и алгоритмов политики. Это путь успешных, инновационных и развитых стран. Путь же иных стран — плестись в хвосте событий, «развиваться» в рамках навязанных извне программ и концептов, реагировать, нежели работать на опережение.

 

Анна Гриценко (Ташкент)